?

Log in

No account? Create an account

January 30th, 2009

Что говорят дети - это что-то! А что они пишут - это что-то вдвойне! На чьём-то деньрождене оказалась рядом  за столом с одним интересным молодым человеком. Разговорились, и он рассказал мне эту историю, которую я сейчас изложу от первого лица.
     "В своей бывшей школе я подрабатываю плотником. Во всяком случае, так написано на том журнале, в котором я ежедневно расписываюсь. Но вот как раз-таки плотницкой работы у меня и нет - столяр, слесарь, стекольщик, паркечик, штукатур-маляр - чёрта в стуле кто, но не плотник - срубы не кладу, стропила не ставлю. Но училки Каштанку от человека не отличают, а уж плотника от столяра - это и вовсе не по силам.
     Прикатываю я на лисапедике на работу в надежде, что ничегошеньки в журнале моём не написано. Сейчас, думаю, распишусь и досвиданя. Ан нет! Завхозиха стоит, журнал мой стережёт, чтобы я, значит, под заявкой не написал, что сделаю в субботу/потом/когда-нибудь/половину/это не ко мне, а к сантехнику/кто сломал, тот пусть и чинит и т.д.
- Видел?
- Что видел?
- На стене у входной двери.
- Что там?
- Ну ты никогда ничего не видишь! Пошли!
     Вышли мы за дверь, и правда, на стене крупными буквами по штукатурке вырезано перочинным ножом до самого кирпича два повелительный глагола: СОСИ ЖУЙ. Но вот что странно, все буквы вырезаны качественно и добротно за исключением одной. В букве Ж средняя палочка как бы другим почерком сделана. Видимо, пришла дежурная училка школу открывать, а тут такой афоризм. И живенько нашла выход из положения, в кармане монетку нащупала и чирик-чирик, и вот уже более благопристойно. Можно плотника дожидаться, то есть меня. Я говорю:
- Я тут плотник, почему я должен фасады штукатурить.
- Ой, ну ты тут конечно перерабатываешься. Замажь и не рассуждай.
     Ладно, думаю, щас быстренько и досвиданя. Беру половинку резинового мячика, жменьку цемента, жменьку песка, водички. Кашка-малашка. Кельмой накидал, затёр. и надпись приобрела свой первоначальный, исконный вид. Потому как в средней палочке буквы Ж цементу не зацепилось, мелковатая она. Завхозиха как увидела, так и взвыла:
- Закрась!
- Потом закрашу.
- Сейчас!
- Сечас я пойду парты чинить в 43 кабинет.
     И ушёл. Через час выхожу - завхозиха водоимульсионкой по свежему цементу мазюкает. А впитываемость разная - максима так и сияет глубиной своего содержания. Я говорю:
- Завтра опять нарисуют.
- Вот типун тебе на язык!
     Я ошибся, нарисовали не завтра, а послезавтра. Чуть в стороне, но так же глубоко, до кирпича, а в буковке Ж средняя палочка хлипенькая. Я злюсь. И тут завхозиха идёт. Я ей говорю:
- Вы этого ЖУЯ вычислить не можите, а я теперь буду всё время фасад штукатурить!
- Скажи, где у тебя чего и сколько сыпать? Я и сама замажу. А то такое безобразие, а тебя полдня ждать надо.
     В общем, замазал я ещё раз. А прихожу на следующий день. На то стене, где вчера замазывали, всё в порядке. Зато на другой от двери стене скотчем приклеена половинка плаката: ЧА и ЩА пишет... ЧУ и ЩУ пишет..., а что там было на другой половинке плаката - тайна во языцах. Я уже заранее злюсь, иду на второй этаж, а мне навстречу завхозиха с мастерком и половинкой резинового мячика. Идёт, сияет как именинница. Я было рот открыл, чтобы сказать по теме что-нибудь. А она небрежно кивнула и проплыла со своими девайсами в кабинет директора. Дверь на секунду открылась, и я слышу: "Герострат... храм Артемиды Эфесской..." Нет, думаю, вот про Герострата это зря. Случись что - жменькой цемента не отделаешься.
     Потом дверь открывается, выходит зеленоватый шкет с половинкой мячика, за ним пунцовый папа, держа шкета на прицеле кельмы. Уж как этого ларошфуко вычислили - я не знаю. Но надписи прекратились, уже хотя бы потому, что камеры слежения привинтили."