?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

У женщин свои секреты

Рассказ очевидца.

Настенька делала домашку по русскому. Надо было списать из учебника загадку, отгадать её и записать ответ. Загадки были очень простые, ответы она помнила ещё с детского сада. Но на всякий случай решила себя проверить.
— Папа, отгадай загадку. Сидит девица в темнице, а коса на улице.
Ответ папы Настеньку озадачил:
— Корнеплод.
— Нет, папа, это морковка.
— А морковка по-твоему что?
— Ну... она оранжевая.
— Я не спрашиваю какого она цвета, я спрашиваю: что такое морковка? Корнеплод! Почему девица в темнице — это морковка, а не редиска?
— Потому что так в книжке было написано и учительница говорила.
— Не надо верить всему, что написано в книжке и что говорит учительница. Надо мыслить критически. Если какой-нибудь процесс — сидение в темнице с косой на улице — относится к целому классу объектов и явлений, то и надо называть именно класс, а не отдельный вид. Так что и редиска подходит.
— Сам ты редиска – нехороший человек. Что ты к ребёнку привязался. Учительница сказала морковка, значит, морковка, — вмешалась в разговор мама.
— Ребёнка в школе заставляют повторять чужие слова и не учат мыслить.
— Диспут – это хорошо. Корнеплоды ещё лучше. И когда же мы будем ужинать? – Это на кухню пришёл дедушка.
— Деда, скажи: «Сидит девица в темнице, а коса на улице» – это что?
— Ну давай вместе поотгадываем. Если скажешь морковка, правильно? Правильно! Морковка – девица, закопана в землю – в темнице, а причёска её зелёная на улице. Но ведь и репка также, и свёкла, и редиска, о которой уже здесь вспоминали, и турнепс.
— Нет, – твёрдо сказала Настенька. – Турнепс не подходит. Он мальчик, а в загадке девица.
Дедушка на секунду задумался:
— Слышишь, сын, а ты неправ. Корнеплод – ответ неверный. Из множества «корнеплод» надо вычесть подмножество «корнеплод мужского грамматического рода». И только разность является ответом на загадку. То есть корнеплоды женского грамматического рода. А то и хрен оказывается в девицах с косой на улицу.
И сын с отцом заспорили, является ли хрен корнеплодом.
А Настенька маме тихо:
— Зимой белый, летом серый. Зайка. Мама, правильно?
— Правильно.
— А зимой и летом одним цветом. Ёлка. Правильно.
— Всё правильно. Только ты папе об этом не говори. Пусть это будет наш секрет.
И две женщины, большая и маленькая, понимающе переглянулись.

Comments

(Deleted comment)
leftbot
Jun. 28th, 2016 08:37 am (UTC)
В 10-м году моя мамулечка лежала в Благовещенской больнице, в травматологии с переломом шейки бедра. Это отдельная опупея, как-нибудь потом расскажу. Сначала меня разводили на 120 тыров, потом 70, сторговались на 25, но по документам это было бесплатно.
И лежала в её палате старушка с переломом руки. Маминого возраста, но очень плохенькая с нехилой деменцией. Все 10 дней, что мама там пребывала, вокруг старушки прыгал персонал на предмет: "Бабушка, вспоминаем родственников."
Бабушка очень хорошо вспоминала, и родственников у неё было много:
- А вот ещё Гриша, брат двоюродный, мы с ним траву косили. В войну погиб.
- В какую войну, бабушка?
- В отечественную.
Бабка там лежала почти месяц. Она жила в квартире с внучкой и её парнем. Квартира её, но наследница внучка. И та, по решению родни, должна ухаживать за бабкой. Но вот она так и ухаживает. Бабка руку сломала. Молодые её в больничку сдали, а сами купили горящую путёвку - и в Турцию. Каникулы, блин. Никто ни разу старуху не навестил. А у той правая рука сломана. Её кормить с ложки надо. Я кормила, а дама по фамилии Левина, что сидела со своей мамочкой, к чужой старушке даже и не подходила.
Старуху дней 20 назад должны бы выписать, а некуда. Квартира закрыта. Ключей у бабки нет - все её вещи перетрясли. Других родственников вычислить не могут. Оставить бабушку с гипсом в подъезде больничная администрация как-то не решалась (ну это пока). Спорят про бэби боксы, пора бы уже заводить олд боксы.
А эта дама Левина меня сильно напрягала. Моя мать ничего не слышит - приходится говорить громко. А Левина:
- Перестаньте тут орать, моя мама спит.
Пошла я на ресепшн поговорить за клизму маме. Местная дева окинула меня взглядом:
- Сто рублей.
- Не вопрос.
Прихожу к мамочке:
- Мамуля, я о клизме договорилась и 100 рублей отдала.
И тут Левина заволновалась (кстати, её тоже Елена звали):
- Как это сто? А с меня 500 взяли.
Ой, она ещё удивляется. На мне джинсики заношенные, кроссовки стоптанные, на свитере на локтях дырки заштопаны. А Елена Левина, дама 60 лет, сидит в этой сиротской больнице в вечернем платье и золотыми перстнями на пальцах.
(Deleted comment)