?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Зимний венок сонетов


од катом венок сонетов. Автор магистрала Михаил Юдовский. У него в журнале конкурс. Его сонет победил. Что ж, вполне достойный сонет. Но вот растягивание действа, в смысле написания венка, на 4 месяца мне кажется сомнительной затеей. Венок пишется одним дыханием дня за три-четыре, потом шлифуется. Если где-то венок забуксовал, то всё, драйв пропадёт - и ничего не напишешь. И потом, венок имеет свою композицию и драматургию. Композиция: адажио, аллегро, престо, ларго. Или что-то вроде. Драматургия: экспозиция, кульминация, развязка. И вот кто-то в первом сонете даёт экспозицию, а кто-то уже стучит своё престо в барабаны. И на конкурсной основе выберут непременно барабаны. И в первом сонете барабаны, и во втором и в четырнадцатом. Но венок - это единое целое. Понятно, что в пироге самое вкусное - начинка. Но если взять 14 пирогов, наковырять 14 начинок и всё смешать - я сомневаюсь во вкусовых качествах блюда. Но будем посмотреть.
Я написала венок, но для совместного венка, сонеты будут написаны другие, в зависимости от того, какой сонет победит, какая тематика изберётся, как повернётся сюжет. Мне крайне любопытно, что из всего этого выйдет.

              1
В январском ощущается подвох,
Хоть он и мастер снега высшей пробы.
Невероятно, как из этих крох
Такие получаются сугробы,

Такой округлой прихотливой позы!
Ласкают их вихрастые ветра.
И слышатся до самого утра
То скрип, то стон в крещенские морозы.

Хоть будет у зимы в запасе  дубль,
И вся сама ещё в роскошном теле,
И силы есть на вьюги и метели,
Но в январе зима пойдёт на убыль.

Занудная,  как рукопись хасида,
Безжизненность не помнит об обидах.
 
              2
Безжизненность не помнит об обидах.
Но жизнь не забывает ничего.
Во всех своих невероятных видах
Исполненное боли вещество.

Живое в неживом не в колыбели,
А на дороге, и неровен  путь.
Идёт, плутая,  к непонятной цели
И по пути не смеет отдохнуть.

И мы пока шагаем, нам не страшен
Угрюмый город, холод и метель.
Шныряет ветер лих и бесшабашен,
Раскручивая вьюги канитель.

И дуя в трубы, словно скоморох,
Оцепеневший город сделал вдох.

              3
Оцепеневший город сделал вдох.
Он на цепи, как Цербер у порога.
Раскаялся, у проклятого Бога
Прощенья просит. Равнодушен Бог.

За давностью и дальностью парсек
Не слышит Бог. Условие величья -
Вселенское пустое безразличье.
Ему бросает вызов человек.

И презирая жизнь, любовь и смерть,
Несчастные поэты-переростки,
Всё забывают под ноги смотреть.

Признав себя в ужасных Эвменидах,
Опять судьба вздохнёт на перекрёстке, 
Но, кажется, боится сделать выдох.

               4
Но, кажется, боится сделать выдох,
Вдруг соскользнут совсем не те слова.
На мартовских, на цезаревских идах
Ещё успеешь заявить права.

Ты взял вираж на скорости и круто.
Везде тебе почёт, везде респект…
Но кто метельный пересёк  проспект?
И острой тенью так похож на Брута?

А хоть бы так: не Цезарь, а поэт.
Пусть не журавль, но вот она синица.
Но говорят завистливые лица,
Что и синицы за душою нет.

Под ветром струи снежные дрожат,
Меж зданьями холодный воздух сжат.        
 
              5
Меж зданьями холодный воздух сжат.
Уютом  дразнят нас  чужие окна.
Ветра плетут метельные волокна.
Сугробы, словно спины медвежат.

Нас ждут друзья, а мы идём по кругу.
И не души, лишь только мы вдвоём.
Куда идти – мы спрашивали вьюгу.
Она свернула в сумрачный проём.

По сути, жизнь такая же дорога.
И не всегда короче напрямик.
Как важен в жизни верный проводник!
На эту должность назначают Бога.
 
Юлит дорога скользкими кругами
Как узкая река меж берегами.

             6
Как узкая река меж берегами.
Как музыки пронзительный мотив,
Теней неисчислимых негатив
На разворотах снежных оригами,

Так судьбы наши в горечи и благе.
Когда ж не знаешь верный поворот,
То музыка играет мимо нот,
И жизнь – клочок испорченной бумаги.

Всё маета, да суета сует,
Годится только на роман бульварный,
Совсем невыразительный сюжет.

А снегопад пасёт своих снежат,
Они летят из тьмы на свет фонарный
И в поднебесье стаями кружат.

             7
И в поднебесье стаями кружат,
По сумрачной земле скользят тенями,
К ним улетают те, кого теряем,
И жизни больше не принадлежат.

Скайвёкеры – на небе облака.
Какая интересная работа – 
Быть крышкою небесного капота,
Побелкой ветряного потолка.

Вот мы идём, нам снегу по колено,
Нас ждут друзья, и ужин тоже ждёт.
А кто-то там под взглядами вселенной
Совсем один по облаку идёт.

Поют ветра на пару с облаками
Молитвы, недопетые снегами.
  
            8
Молитвы, недопетые снегами,
Мы допоём. Друзья нас дождались.
В весёлом шуме, суете и гаме
Услышь молитвы наши, Дионис.

Кричали тосты гости и родня.
И от восторга лаяла собака.
А  мой сосед уже по-пьяни плакал 
На тему: уважаешь ли меня?

И нет конца бессвязным разговорам,
А эти налегает на салат,
Но кое-кто глядит на них с укором:
«Доказано - сметана белый яд».

Любых застолий явственный итог - 
Я узнаю рассыпавшийся слог.

            9
Я узнаю рассыпавшийся слог,
Как будто отлучился на минутку.
Наверно, и со мной сыграл сурок
Свою уже испытанную шутку.

И я одним и тем же днём  живу.
Сейчас произнесёт вот эта дылда
Жеманно и с прононсом: «дежавю,
И селяви», добавит с умным видом.

Убраться к чёрту, в тундру, в Колыму.
Поесть в буфете железнодорожном.
Не отвечать на как? и почему?
А только да и нет, но осторожно.
Глухонемую приютить куму.
Я стал и сам отчасти односложным

              10
Я стал и сам отчасти односложным.
А мой сосед, что слева, патриот.
Всё о любви к отчизне, как о должном.
Дурак набитый, тошнота тошнот.

Шарманка новая, да та же песня,
Как раболепно на колени пасть. 
Что надо богу – то попам известно.
Как родину любить - вам скажет власть.

А патриот достал свои тетради
И начал вдохновенный монолог.
Когда же я совсем, как чей-то дядя,
От чепухи не в шутку занемог.
На толстый том стихов уныло глядя, 
Я подменил прологом эпилог.
 
              11
Я подменил прологом эпилог,
Я стрелку на часах пустил обратно,
Пусть пробегает за витком виток.
Неочевидное назначил вероятным.

И почему я должен подчинить
Свои мечты каким-то там законам?
Я Паркам приказал расправить нить,
Чтоб  снова стала волокном исконным,

Чтоб  плотью обрастал пустой скелет.
И не молюсь я на святой портрет.
Пусть попрекнут приоритетом ложным,
Но я смогу, здесь главное – посметь
Бессмертием я пересилю смерть, 
Неправедное путая с безбожным.
 
              12
Неправедное путая с безбожным,
Уеду  к чёрту, и на всё плевать.
И, может, там пойму, что было ложным,
А что не стыдно истиной назвать.

Из горестного города на волю
Я вырвался, и с самого утра
Хожу по замороженному полю
И трогаю ладонями ветра.

Я здесь не на тропе, а первопутом.
Мне ближе не Христос, а Перепут.
Наверное, я что-то перепутал –
Меня ведь лишь ленивые не бьют.
Живу, врагов своих не костеря,
И собственную тень боготворя.
 
             13
И собственную тень боготворя,
Столетний дуб стоит, скрипя ветвями,
Неколебим холодными ветрами,
На косогоре правя и царя.

Не нравлюсь я ему, я  человек,
Не Верлиока и не Перепут.
Скрипит: «Иди в свой городской закут,
И не топчи мой драгоценный снег».
   
Умаявшись от непомерных тягот,
Шумел всю ночь, а нынче ветер стих.
Рябина уронила грозди ягод,
Лежат и ждут ценителей своих,
Как бусы дорогого янтаря
На белом одеяле января.

            14
На белом одеяле января,
На пуховых прогалинах перины
Оранжевые ягоды рябины
Прельстили шебутного снегиря.

Взбирается неутомимый лыжник
По косогору и почти дошёл.
Я радуюсь минутам ясной жизни.
Всё хорошо, всё очень хорошо.
 
Смотри: какая синь, какое небо,
И этот шустрый малый под кустом!
Я снегирю бросаю крошки хлеба:
«Пока, снегирь, увидимся потом.» 

От тишины я, кажется, оглох.   
В январском ощущается подвох.

             15
В январском ощущается подвох.
Безжизненность не помнит об обидах.
Оцепеневший город сделал вдох,
Но, кажется, боится сделать выдох.

Меж зданьями холодный воздух сжат,
Как узкая река меж берегами.
И в поднебесье стаями кружат
Молитвы, недопетые снегами.

Я узнаю рассыпавшийся слог,
Я стал и сам отчасти односложным.
Я подменил прологом эпилог,
Неправедное путая с безбожным,

И собственную тень боготворя
На белом одеяле января.

Tags:

Comments

( 2 comments — Leave a comment )
kelven
Feb. 9th, 2010 06:10 am (UTC)
То есть это не Ваше?
Мне понравилось, на самом-то деле. Я вообще венки сонетов читаю с трудом - устаю ужасно. А здесь девять прочитала на одном дыхании, только потом стала отвлекаться и рассеиваться.
leftbot
Feb. 9th, 2010 06:23 am (UTC)
Ну как не наше? Кроме магистрала всё наше. Но венки на чужие магистралы пишутся - есть такие варианты и помимо конкурса. Мой сонет занял второе место. В моём жж он постов ниже.
( 2 comments — Leave a comment )