leftbot (leftbot) wrote,
leftbot
leftbot

Categories:

Венок сонетов разных авторов, магистрал Михаила Юдовского.

Венок сонетов в жжурнале Михаила Юдовского общими усилиями дописан.



1.
В январском ощущается подвох,
И прячут в снег растерянные лица,
Отыскивая пару жалких крох,
Непевчие, но трепетные птицы.

Пойдем по остроносым их следам
В глухую даль, где якобы случайно
Тебе я на храненье передам
Из ничего придуманную тайну.

Я в тайном ощущаю простоту,
Мои слова и мысли опустели.
Прости меня за эту пустоту,
Как я простил зиме ее метели.

На мостовых, поземкою обитых,
Безжизненность не помнит об обидах.

2.

Безжизненность не помнит об обидах,
Бессмертие не помнит ни о чем.
Мы – трупы фараонов в пирамидах,
Входную дверь закрывшие ключом.

Здесь хорошо, хотя немного сыро,
Неиссякаем времени запас.
Мы ничего не требуем от мира,
Но пусть и мир не требует от нас.

Он ножницами надвое распорот,
И невозможно вспомнить, как давно
Нас окружает этот странный город,
Где человеку человек бревно.

Бессмысленный, укутавшийся в мох,
Оцепеневший город сделал вдох.

3.

Оцепеневший город сделал вдох,
скользнул на дно полночной летаргии.
Мы не мертвы, мы попросту другие,
затихшие, как струны меж ладов,

сплетясь к утру в предчувственный аккорд
сквозь гомон птиц, весенний смех свирели.
Мы не глупцы, мы слишком присмирели
под взглядами настырных свиноморд.

А нас зовёт неон других миров,
гитарный звон, романтика плацкарта.
Лети-лети! - воздушный шарик марта,
февральский лёд дыханьем распоров -

дитя любви во всех спектральных видах.
Но, кажется, боится сделать выдох.

4.

Но, кажется, боится сделать выдох
и слить своё дыхание с весной,
чтоб растворить свой яд в её флюидах
и поразить обидою двойной.

На самом деле просто стать боится
игрушкой ветру, небу и дождю,
дурацкой вещью, что кому-то снится
меж фонарями вечным де жа вю.

Свились тела антенн с ветвей телами.
Рисунок танца в лужах отражён.
С туннелями, дворами и стволами
так скомкан, тесно смят, переплетён,

что стиснутые тормоза визжат.
Меж зданьями холодный воздух сжат.

5.

Меж зданьями холодный воздух сжат,
Бульвары искушает постоянство.
Не выплеснуть ли нежности ушат
На это омертвелое пространство?

Пусть разобьют копыта лошадей
Дробящеюся силою ударов
Заснеженность унылых площадей
И ледяную корку тротуаров.

Пусть улицы, сошедшие с ума,
Нагие и хмельные от азарта,
Раскачивают спящие дома
Течением проснувшегося марта

И жизнь плывет меж нашими шагами
Как узкая река меж берегами.

6.

Как узкая река меж берегами,
С поникшей от мороза головой
Поземка стлалась, белыми кругами
Опутывая тело мостовой.

С шипением, с усмешкою недоброй,
С порочной пеленой тяжелых век
Она скользила яростною коброй,
Отравою расплескивая снег.

А, может быть, она нам только снится,
Смущая неокрепшие умы?
Мне кажется, не люди мы, но птицы,
Бегущие от бешенства зимы,

Которые себе принадлежат
И в поднебесье стаями кружат.

7.

И в поднебесье стаями кружат
Осколки душ, лишившиеся тела,
Дрожат и беспокойно ворожат,
И молятся покуда неумело.

Ты видишь их? Похожие на снег,
Призванью и пророчеству не внемля,
Они в один слетаются ковчег,
Который возвращает их на землю.

Ты слышишь, как хрустят их голоса,
О чем-то повествуя сокровенно?
И кажется, земля и небеса
Притягивают их попеременно.

Поскрипывают, тая под ногами,
Молитвы, недопетые снегами.

8.

Молитвы, недопетые снегами,
Еще слышны. Но эти голоса,
Проплыв над потемневшими лугами,
Как благовест, уходят в небеса.

Мне кажется, я следую за ними
К неведомым доселе берегам,
Утрачивая собственное имя –
По капелькам, по буквам, по слогам.

Я сохраню в ладони эти капли,
Бессмысленные в сущности иной.
И лишь вечерний крик болотной цапли
Тоскливо попрощается со мной.

И в этот звук попавшись, как в силок,
Я узнаю рассыпавшийся слог.

9.

Я узнаю рассыпавшийся слог.
Прости, мой друг, за хрупкость этих строчек,
За то, что я себя не уберёг,
За то, что затерялся среди прочих,

За стрелы фраз, что так звенят навзрыд,
Разя лишь морок выдуманной стужи.
За голос мой, что всем ветрам открыт,
Прости за стих, что никому не нужен,

За искренность свалившихся с Луны -
Мы так близки в стремнине междометий,
И друг от друга так удалены,
Что, пропади - никто и не заметит.

В ладонях слов укрыться невозможно -
Я стал и сам отчасти односложным.

10.

Я стал и сам отчасти односложным,
Играя с отражением в слова,
Разрушив мир одним неосторожным
Движением. Хмельная голова

Пуста спросонья. Вяло друг за другом
Плывут часы в нелепой ворожбе.
И я порочным продвигаюсь кругом
И возвращаюсь заново к себе

Но отвергая истину простую,
Я с дерзостью почти что неземной
Хочу из точки сделать запятую
В истории, придуманной не мной.

В который раз пускаясь на подлог,
Я подменил прологом эпилог.

11.

Я подменил прологом эпилог,
Сочтя, что этот маленький подарок
Нам явит соблазнительный предлог
Переписать былое без помарок.

Сознанием вися на волоске,
Обманчивые стены мавзолея
Я строил с упоеньем на песке,
В безжизненном бессмертное лелея.

Во время жатвы не посеешь хлеб,
Перемещая времени границы.
Я зря корпел над Книгою Судеб,
Исписывая заново страницы.

Не сделать невозможное возможным,
Неправедное путая с безбожным.

12.

Неправедное путая с безбожным,
Досужее с греховным раздели.
Наступит осень шагом осторожным,
В руках катая пестрый пластилин

А мы лепили хрупкие красоты:
Лучи и волны, кроны и луну…
Теперь всё смято в комья. Что ты, что ты,
Не страшно… просто ночь растёт в длину

И ширину. Поэтому не смело
Рисует проступившая заря
Сначала нежный корпус каравеллы,
А после паруса и якоря,
Стирая лёгкий прочерк то и дело,
И собственную тень боготворя.

13.

И собственную тень боготворя,
И все оттенки золота на красном,
Парит дракон - средь гор, через моря,
По клеточкам тетрадным беспристрастным,

Храня покой застенчивых принцесс,
Сдувая пыль с надтреснутых горошин.
Любить дракона - творческий процесс.
И мы ведь любим! - плох или хорош он.

Малыш, прости - нам нет ещё шести.
Наш общий друг с пропеллером и кнопкой -
Не Боливар, но всех не унести...
Тебе водить, а мне драконьей тропкой

По криблям-краблям красться втихаря
На белом одеяле января.

14.

На белом одеяле января
Стежки прошиты голубиной лапой;
Теней пододеяльник тихой сапой
Перетекает в сумерки, коря
Нас за небрежность. Чайник закипел.
А чем ещё согреться в эту пору,
Чем заморить не фауну так флору,
Когда весь мир так непорочно бел,
Так холоден, сверкающ… Том эпох,
Придуманных людьми, под крик “Memento!”
К морозному прикован постаменту
И скрипом отзывается на вздох
Нечитанный с последнего адвента…
В январском ощущается подвох.

15 (магистрал).

В январском ощущается подвох.
Безжизненность не помнит об обидах.
Оцепеневший город сделал вдох,
Но, кажется, боится сделать выдох.

Меж зданьями холодный воздух сжат,
Как узкая река меж берегами.
И в поднебесье стаями кружат
Молитвы, недопетые снегами.

Я узнаю рассыпавшийся слог,
Я стал и сам отчасти односложным.
Я подменил прологом эпилог,
Неправедное путая с безбожным

И собственную тень боготворя
На белом одеяле января.


зАставка
Tags: стихи
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments