Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Юность

Считалка.

бабки
Тёти Зины, бабы Клавы
Раскупили балаклавы,
Спички, соль, пакеты манки,
Сушки, бублики, баранки.
И посредь такой забавы,
Раз на мордах балаклавы,
То решили грабить банки.
Юность

О сложном просто — говорить непросто. Гораздо проще — сложно ни о чём.

число ГремаМне мой сынуля на днях пытался объяснить на пальцах, что такое число Грема. Всё, что я поняла из его объяснения, это то, что число Грема существенно больше, чем пальцев у моего сыночки. Хотя лично я очень была довольна именно таким количеством пальцев, особенно 25 лет назад, когда первый раз взглянула в роддоме на мою кровинушку. Вот уж когда не хочется ничего сверхъестественного.
А теперь сына прислал мне ссылку на жежешный пост sly2m Число Грэма на пальцах™. И гляньте: сколько народу прочитало этот текст за 4 года — 98637. Может быть, кто из здесь удосужится. Потому что дело не в математике, а в ясности изложения. Вот как надо писать научпоп. Да и не только. Иногда мне кажется, что за ширмочкой чрезмерной усложнённостью текста, наукообразием прячется простенький пшик. Если вообще он там есть. Бывает просто трескучая галиматья терминологии с полным отсутствием смысла. Что написано, не понимаю ни редакторы, ни корректоры, ни простодушные читатели, возжелавшие приобщиться к великим смыслам. Но все они списывают своё непонимание на своё же слабоумие. А коллеги подобные статьи не читают, ибо сами такое пишут. Если же надо написать рецензию (задание такое дали), пишут ровно так же, что и рецензируемый научный труд. И все довольны. Это я в основном о литературоведение.
Великолепно написанный текст. Интересные комментарии с полным отсутствием идиотов, посылающих друг друга в деррогативные инстанции. Это математическая поэма. Лично я читала с наслаждением. Суть не в том, чтобы всё понять, а в том, чтобы всё ощутить.
Почитайте, не пожалеете.
Юность

Как пишутся тексты.

ексты написанные кровью — мощщщные тексты. В основном про любовь. Ну а про что ещё, если кровь? Но про всё писать кровью — это же никакой крови не хватит. Да и не нужно.
Что-либо нежное и возвышенное пишется слезами. А если авторские рыдания плавно переходят в истерику, то слюнями и соплями.
Занудства пишутся лимфой. Долго упорно и монотонно.
А читаешь иные произведения — и тут же вспоминаешь картину Репина… нет, не «Приплыли»… «Бурлаки на Волге», вот. Потом человек пишет. Не потОм, а пОтом. Тасазать ворочает автор маховик косноязычия в борение с рождающимся словом.(с) На вес золота его тексты в чугуниевом эквиваленте.https://diamondvalleywritersguild.files.wordpress.com/2015/12/plumier-300px.png
В соо Малыши большая часть текстов писана околоплодными водами. Ну да. Вот такая там тематика.
А чтобы смачно про тяготы жизни, про тёщу и начальство, это мочой пишут.
Писатель-концептуалист Владимир Сорокин пишет свои книги калом. Калом — не калом, а и «Народный Букер», и Премия Андрея Белого «За особые заслуги перед российской литературой», и куча других знаков отличия. Хотя говном он пишет говно. Но вот поди же ты, людям нравится!
Чем пишется порнография? Ну а чем она может писаться? Хотя есть варианты, рисовый отвар например. Но это китайская подделка.
Ну и что же у нас ещё осталось, куда можно макать стило? А, жёлчь! Жёлчью писать нетрудно, но хлопотно. Кто-то, из упомянутых в твоих писаниях, дружески так похлопает тебе по плечу. Чуть сильнее обычного. А иной раз так хлопнут, да и не по плечу.
Но всё это хотя бы авторские жидкости и авторские тексты. Последний-распоследний тренд — не заморачиваться и писать водой, в смысле копипастить.
Юность

Камень жизни

Нести тяжёлый камень жизни.
Изнемогать, давиться жаждой.
Когда же дождь однажды брызнет,
То радоваться капле каждой.

Продрогнуть, ждать тепла и света,
Ругать раскисшую дорогу,
Не слушать мудрые советы,
И веруя, не верить богу.

В сплетённой из натуги сети
Нести свой камень на плече.
И донести, но не ответить:
Куда? Зачем?
Юность

Графоман.

Этот пост будет о графомании. Но начну его очень издалека. Из такого далёкого далека, что поначалу будет неясно, как я вернусь к теме.
Итак, в одной из книг Конрада Лоренца был такой момент, автор ссылался на работу молодого русского биолога. Биолог занимался проблемой сна. Грубо говоря, не давал крысе спать продолжительное время. И брал кровь на анализ на разных стадиях бессонницы и восстановления. Но этот биолог в назидание тем, кто надумает повторить его опыты, сделал приписку, что ни в коем случае крысу после долгого отсутствия сна нельзя отправлять обратно в общий террариум, да будь она там хоть трижды альфа, убьют соплеменники. Мол, проверено опытным путём. Но Лоренц усмотрел в этом свою, этологическую проблему. Болен, не можешь себя защитить? Всё! Покойник. У крыс так. «Падающего толкни!» Видимо, Ницше тоже на крысах изучал проблему.Collapse )
Юность

Столетие

Сегодня столетие. Было ли это величайшим достижением, или это была величайшая трагедия, или не менее величайшая афера, но в любом случае, то, что в этот день случилось сто лет назад, было величайшим. И пока мы не можем быть объективными. Для объективности ещё не наступило время. Но всякий холодный и рассудочный взгляд на вещи предваряется эмоциональным всплеском. И вот ведь, плещется до сих пор.

Есть в наших днях такая точность,
Что мальчики иных веков,
Наверно, будут плакать ночью
О времени большевиков.

Не угадал Павел Коган. Мальчики нашего века не плачут о времени большевиков. И то, что в то время казалось точностью, оказалось мимо.
Но что можно сказать точно: о нашем времени никакие мальчики плакать не будут.
И подборка стихов из книжки. Что вспомнилось и как вспомнилось.


Сонет к власти

Я не люблю заведомо властей.
Любую власть всегда возьмут тираны.
И вновь падут восставшие титаны,
И будет вновь прикован Прометей.

Пришедший к власти поздно или рано
Вдохнёт дурман покорности людей.
Стремленье к власти — жажда наркомана.
И не спасает разница идей.

Какою мерою измерить меры,
Где вёсла нескончаемой галеры
Стыдливо именуются судьбой?

И почему в кумирах изуверы?
Ты шёл на смерть, был страшен лютый бой,
Но кто победу разделил с тобой?

Мне казалась незыблемой эта стена.
Только рухнула. Медленно пыль оседает...
И не то, чтобы жаль, и не то, чтобы наша вина.
Только места нам нет, как и прежде, ни в стаде, ни в стае.
Только новые волки свои утвердили законы,
Только тихие овцы безропотно кормят волков.
Только ветру о чём-то тревожно лопочут знамёна.
И возмездия жаждут пролитая кровь и покинутый кров.

Давно стоим мы у дверей
И ждём своих поводырей.
Нам говорили: будьте тут.
Нас уверяли, что придут.
Мы их узнаем по шагам,
Поднимем крик, поднимем гам.
Затараторив горячо,
Положим руку на плечо,
И перейдя дверной проём,
Мир хоть бы ощупью поймём.
Но нам, незрячим, невдомёк:
Закрыты двери на замок.
Мы зря у запертых дверей
Стоим и ждём поводырей.
Юность

Холодное лето 80-ого

грудинина фото.
Июнь холодного лета 80-ого. ЛИТО в ДК пищевиков. Нас человек восемь, включая Грудинину Наталью Иосифовну. По кругу стихи почитали, политический анекдот про то, что лето в этом году ЦК КПСС отменит, Грудинина рассказала. Бонусом доложила небольшой доклад о здоровье своей собаки и кошки. Хотя вряд ли это кому-то было интересно. И все уже поглядывали на часы, не пора ли до дому до хаты. Но тут Грудинина говорит:
– Ребята, останьтесь. Сейчас девочка должна прийти. Очень талантливая. Стихи почитает. Давайте её поддержим. Очень талантливая. Очень! А почерк какой!
Восклицание про почерк нас удивило. Потому что все знали, что с рукописями к Грудининой лучше не соваться, только с машинописями. «Это твои проблемы, что у тебя машинки нет. Найди. Я твоё куролапие разбирать не буду. Не те у меня уже глаза. И чтобы каждый листок подписан был твоей фамилией. Ты у меня тут не один гениальный поэт». И вдруг почерк!..
А Грудинина между тем достала из портфеля папку со стихами. Обыкновенные листы формата А4. Не линованные. Но это было чудо искусства каллиграфии. Уж я-то в этом понимала. Всю младшую, среднюю да и старшую школу я покупала тетрадки в косую линейку и переписывала прописи в надежде исправить свой отвратительный почерк, когда все буквы кланяются в разные стороны, а некоторые ещё и подпрыгивают.
И вот штук сорок каллиграфически исполненных текстов. Понятно, что строку держал подложенный трафарет, может, и наклон тоже, но нажим... Буквы написаны с идеально выполненным нажимом и... перьевой ручкой. Той самой вставочкой, которую надо макать в чернильницу.
Смотрю, все разбирают листы, прежде обтерев пальцы об одежду, чтобы не дай бог не залапать произведение искусства. И что же можно сказать о стихах? Это тоже по-своему было чистописание. Правильные слова, правильные мысли. Чётко изложенные директивы: надо любить семью, детей, родителей, берёзки, солнышко, ну и, разумеется, Родину. Во всех текстах с большой буквы.
А вот и сама виновница торжества каллиграфии. В комнату вошла «девочка» хорошо за сорок. Усталая, понурая, боязливым и осторожным взглядом промелькнула по каждому из нас и тревожно съёжилась. Стихи свои стала читать почти что шёпотом, не гдядя в бумаги...
— А ну-ка я сама — сказала Наталия Иосифовна — что ты там бормочешь? Писать умеешь, а читать нет.
И стала шпарить тексты, как заправский трибун, держа в левой руке навытяжку листок и дирижируя себе правой с зажжённой беломориной. И лично я опасалась, чтобы Грудинина не прожгла ненароком произведение искусства каллиграфии. Как написано — было на порядок ценнее, чем что. Отчитав штук 10, Грудинина отложила листки и выдохнула:
— Великолепно!
И дальше потекло рекой умопомрачительное славословие. Наталия Иосифовна вошла в раж. И вот по мере грудининского говорения понурая тётка стала преображаться. Спина выпрямилась, плечи расправились, носик подзадрался, глаза заблестели. Вот уже и на нас поглядывает сверху вниз. Я думаю, что же это мне напоминает? А ну да, «Золотой бог» Махмуда Эсамбаева — медленно встающее солнце, и торжество горячего дня. Хотя поругать Грудинина тоже поругала: «побольше бы оптимизма». Поэтесса с готовностью закивала головой. Сейчас, когда она в пяти минутах от всенародной известности, оптимизма у неё будет много.
Я с Чернецким и Димой плелась на «Владимирскую», остальные дунули на «Пушкинскую». Позади нас шла Грудинина, попыхивая своей беломориной, а воспрявшая духом поэтесса грузила её своими стихами. В паузы между стихами встревала Грудинина: «У тебя талант. Пиши. Пиши больше!»
Дима задумчиво произнёс: «Всё, что говорит наша метресса, надо разделить на 8». «Ну да, — подхватил Чернецкий, — и умножить на ноль».
В следующий вторник все собрались на поэтические посиделки. Пришла прошлоразовая поэтесса. Если можно от похвалы стихов помолодеть лет на 10, то это был тот самый случай. Короткая молодёжная стрижка, профессиональный макияж явно не собственного заштукатуривания, джинсики Lee, свободная туника и легкомысленный шейный платочек. Но главное, вдохновенно сияющие глаза.
А между тем возле Грудининой уже сидела новая жертва её поэтических восторгов. Бойкая девушка читала вирши с добротными рифмами нашёл-вошёл. А Грудинина в паузах между стихами поддакивала и нахваливала. Если все сосредоточили своё внимание на новенькой и её стихах, то я искоса поглядывала на «старенькую». Сначала в её глазах появилось какое-то недоумение, потом с лица сползла улыбка. Зажались плечи, опустилась голова, засутулилась спина. И к тому моменту, когда Грудинина стала «ругаться», вот, мол, стихи гениальные, но надо бы побольше оптимизма, без пяти минут знаменитость уже всё поняла и уныло теребила новую папку стихов, написанных каллиграфическим почерком, и надо полагать, очень оптимистичных. Но мы их так и не услышали. Поэтесса воспользовалась небольшим перерывом, чтобы незаметно уйти, не попрощавшись. Больше мы её не видели. Да, «Золотой бог» — солнце медленно зашло за горизонт.


И если кто-то подумает, что Грудинина лживая льстица — так нет. Просто кому-то нравится всё и всех поносить, чем он самозабвенно и занимается. А Грудининой нравилось самозабвенно всех превозносить. Ну кайф ловит человек от своих восторгов. И вообще она живёт в самое лучшее время, в самой лучшей в мире стране, в её ЛИТО приходят исключительно гениальные поэты, у неё замечательно хорошие дочери, самая добрая собака, очень строгая кошка (честно говоря, сволочь, а не кошка). И лето очень хорошее — прохладное. После дождя дышится легче (по пачке «Беломора» в день не надо курить — всегда будет легко дышаться). Да и вообще — всё прекрасно!
Может, кто-то подумает, что Грудинина была глупа — тоже нет. Всё-то она понимала и видела, но хотела видеть только прекрасное.
И вот эту даму союз писателей Ленинграда делегировал в суд, видимо, чтобы встать на сторону обвинения и откреститься от отщепенца Иосифа Бродского. Но разве же Гудинина могла не восхищаться. Да, она промямлила, что собственные стихи Бродского ей не по душе, но вот переводы!.. У Бродского гениальные переводы. И как переводчику ему платили достаточно, чтобы не считать Бродского тунеядцем. В общем, провалила она партийное задание, за что и сама потом поплатилась, и с работы её уволили.
Мораль? Если тебя необузданно хвалят, дели похвалы на 8 и умножай на ноль.
Юность

трындение об отфренде (скороговорка)

Когда в восьмом году я пришла в Жж, в нём была удобная статистика. Потом удобную статистику оставили только платным акаунтам, остальные могут только узнать: кто их посетил в недавнее время. Прежде открыл опцию друзья – о столько-то прибыло, столько-то убыло, а главное — кто и какого числа. И есть возможность догадаться — почему.
Теперь обнаруживаешь, что тебя больше не хочет читать симпатичный тебе человек, совершенно случайно. И в недоумении — когда отфрендил? Может, просто пойти и спросить его самого? Что его обидело, задело, возмутило? Может, что-то принял на свой счёт? Или просто скучно стало? Но последнее навряд ли — пишу мало, лытдыбром сильно не донимаю. Казалось бы, чего проще — пойди и спроси. Ан нет! Гордыня не пускает. Посмотрела последний комментарий этого человека в своём журнале — проходная реплика, люди, мол, разные. Ах, кто бы спорил. Посмотрела свои последние комментарии в журнале этого человека — тоже бесконфликтно. Не понимаю. Ну да ладно. Хотя жаль.