Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

Юность

Вера Лесина — мечта серых грейсов.


Слушала на ютубе лекцию Татьяны Черниговской «Что такое ум, мудрость, гениальность, интеллект, будущее». Татьяна Черниговская исчерпывающе ответила на все эти вопросы. Точнее, ответ был один, но зато универсальный: не знаю. И вот о чём я подумала: а не замутить ли и мне подобные лекции. Готова спорить, что величина моих незнаний ничуть не уступает величине незнаний Татьяны Черниговской.
И вдруг, совершенно случайно натыкаюсь на некую даму — авторшу политических песен, которая знает всё. И даже чуть-чуть больше. Единственное, что она не знает, вот это оно и есть, а что собственно она не знает? Правда, в ютубовских комментариях к видео некоторые несознательные граждане спрашивают про какие-то там доказательства. Какие доказательства? Вы черпаете самозародившиеся знания непосредственно из первоисточника.
В общем, знакомьтесь: Вера Лесина.

Татьяна Черниговская не знает чем, ум отличается от гениальности. Гениальность — это не ум, а превосходная степень. Гениальным может быть ум, а может быть и глупость. Вера Лесина — человек гениальной глупости. Всё, что она говорит, настолько глупо, что уже превосходно. Опять-таки злые ютубоские комментаторы пишут, что она мечта психиатра. На мой неискушённый взгляд, нет в Вере Лесиной признаков психического заболевания. Речь связная, местами почти логичная. А за убеждения у нас уже в тюрьму не содют, в психушку не ложут. По крайней мере без сильной нужды.
Татьяне Черниговской непонятно, как функционирует гениальный мозг. Считаю, у Веры Лесиной мозг гениальный. И да, я не понимаю: по каким законом логики в этом мозгу происходят мыслительные движения. Просто дух захватывает от необъятности продуцируемого бреда.
Вот смотрите, человек квартиру продал, чтобы купить пианино и оплачивать работу оператора. (Бедняги! Как всё это снимать и не ржать, аки кони?) Человек тратит свои средства, чтобы нести свет истины людям. Что тут надо, плакать или смеяться? Я смеюсь из-за врождённой жестокости своей души. А Верины родственники небось плачут о профуканной квартире.
И вот только не надо тут восклицать: «Зачем вы это смотрите?». Представьте себе натуралиста, который в лупу рассматривает червяка. А ему говорят: «Выкинь каку. Возьми свою лупу и разглядывай цветочек.»
Юность

(no subject)

В свой жжурнал не пишу, пишу у других, соц.капитал падает. Но забрать свой комментарий из чужого жж в своё всё-таки меньший грех, чем копипаста. Речь о начальной военной подготовке в школе. И вообще о советской школе. Отсюда.
Вот в школе НВП у нас не было, по крайней мере для девочек. А в университете на втором курсе было. И впечатление от этого предмета осталось страшноватое. Девушек готовили в сан-инструкторы. Конечно, научиться делать искусственное дыхание, массаж сердца, да хотя бы пульс найти — вещи полезные. Но преподавательница этого сан-инструктажа преподавала нам свой предмет так, словно нам завтра на передовую третьей мировой. Она ни секунды не сомневалась, что не сегодня завтра Америка на нас нападёт, а потому именно её предмет главный. В конце лекции устраивала какую-нибудь движуху — практические занятия. Бинты кому-нибудь куда-нибудь наматывать, уколы делать в поролоновую попу (хорошо хоть в поролоновую), непрямой массаж сердца (хорошо хоть непрямой) — она ходила по рядам, смотрела и ставила зачёты. Или не ставила — заставляла перебинтовать. Однажды зачёт не получил никто. Надо было наложить жгут для остановки крови. Жгут все наложили правильно, но никто не сунул записку с временем наложения жгута. А мол, в лекции это было — все прохлопали ушами. Одну движуху я с ужасом вспоминаю в ночных кошмарах — "транспортировка раненого на носилках". "Раненым" меня назначили. Хотя там раненной на всю голову была сама преподавательница. И вот почему. Помещение, в котором всё это преподавалось, — это одно из зданий Смольного собора, принадлежащее университету. На третий этаж подниматься надо было по достаточно узкой винтовой лестнице. Когда меня зафиксировали на носилках, то я полагала, что меня перенесут от окна до двери. Если бы я знала, что будет дальше, фиг бы я вообще легла на эти носилки. Две крепкие девицы сначала донесли меня до двери, потом по коридору под напутствие преподы: «несём раненого параллельно поверхности земли». Потом по лестнице: «я же сказала, параллельно земле, а не лестнице. Раненый без сознания, он может скатиться, хоть и зафиксирован. Передняя согнула руки, задняя наклонилась.» Ага, командовать легко. Они дотопали до поворота. И тут вишенка на торт — носилки не вписываются в поворот. Их надо поднять выше перил. И несущие девицы это проделали. Я заглянула в бездну, а бездна заглянула в меня. Будь мои носительницы менее сильны и ловки — отправили бы меня в пролёт в последний полёт вместе с носилками. А рядом: «а что вы думаете! Это крепкая надёжная лестница. А вам раненых из разрушенных зданий придётся выносить.»
Потом был ещё один такой же поворот. Потом наконец-то добрались до площадки первого этажа: «так, наверх раненого понесёт другая пара.» Услыхав о смене носильщиков, я со своей стороны потребовала смены раненого. И тут же нашлась желающая. Какая-то шустрая девчонка легла на моё место. Ну бывают адреналиновые маньяки — я не из них.
Однажды это шоу с подниманием носилок с «раненым» выше перил случайно увидел инженер по техники безопасности — написал докладную в деканат. В деканате были разборки. Инженер про технику безопасности — дама преподаватель про ядерную войну. Декан принял сторону инженера. Таскать «раненых» на носилках по лестнице запретил, по крайней мере по этой.
Дама-преподавательница, конечно, не Кашпировский, но её трёрдая уверенность, что завтра будет война, меня впечатлила. Бог троицу любит.
Четыре года назад умерла от рака моя подруга. И дай мне Бог не позавидовать её смерти в мягкой постели, с кислородной маской, в отделении реанимации
Юность

Гумберт Гумберт презирает похотливых малолеток

Один мой знакомый, не то чтобы очень близкий, но и несильно далёкий, пустился в откровения. Преподаёт он то ли физику, то ли математику в колледже, но репетиторствует по обеим. Жаловался, что у него есть проблемы с поиском учеников, потому что парни умные, и репетиторы им не нужны, а нуждаются в репетиторстве в основном туповатые девицы. А он из принципа не обучает девиц старше 12 лет. Для него это табу.
Об этом табу я и прежде слышала. Объяснила себе это так: дядька мнительный — опасается со стороны неадекватных родителей обвинений в сексуальном домогательстве. Но оказалось, что я совсем всё не так поняла. Ничего он не опасается. А не берётся за репетиторство с девицами старше 12 лет исключительно из отвращения.
Девицы в пору сексуального созревания, оставшись с ним наедине, думают не о биноме Ньютона, а о содержимом его штанов. Вожделеют и истекают пахучими феромонами, на которые у него аллергия. И ему так и хочется не математикой с ней заниматься, а послать её подмыться и отмастурбироваться, чтобы не полыхала тут своей похотливостью.
Я ошарашенно бормочу, что это ему просто однажды не повезло с ученицей. Попалась альтернативно мыслящая. Ей бы вспомогательную школу кончить, и фаллический символ в руки, в смысле, метлу. А родители жаждут ЕГЭ ею сдать и в ВУЗ поступить.
Нет, говорит, абсолютно все девки после 12 лет, оставшись с ним наедине, думают о нём как об сексуальном объекте.
А теперь немножечко о внешности киногероя. Невзрачный, сутулый, лысый очкарик в поношенной одежонке, сорока с копейками лет отроду, с прокуренными зубами и базовым выражением лица — суки вы тут все.
Ну понятно, что его представления о себе как о герое сексуальных девичьих грёз — это проекция. Только вот что мне подумалось: правильно. Если твоё чувство отвращения к тинейджеркам спасает тебя от подвигов Гумберта Гумберта, то пусть оно будет.
Юность

У женщин свои секреты

Рассказ очевидца.

Настенька делала домашку по русскому. Надо было списать из учебника загадку, отгадать её и записать ответ. Загадки были очень простые, ответы она помнила ещё с детского сада. Но на всякий случай решила себя проверить.
— Папа, отгадай загадку. Сидит девица в темнице, а коса на улице.
Ответ папы Настеньку озадачил:
— Корнеплод.
— Нет, папа, это морковка.
— А морковка по-твоему что?
— Ну... она оранжевая.
— Я не спрашиваю какого она цвета, я спрашиваю: что такое морковка? Корнеплод! Почему девица в темнице — это морковка, а не редиска?
— Потому что так в книжке было написано и учительница говорила.
— Не надо верить всему, что написано в книжке и что говорит учительница. Надо мыслить критически. Если какой-нибудь процесс — сидение в темнице с косой на улице — относится к целому классу объектов и явлений, то и надо называть именно класс, а не отдельный вид. Так что и редиска подходит.
— Сам ты редиска – нехороший человек. Что ты к ребёнку привязался. Учительница сказала морковка, значит, морковка, — вмешалась в разговор мама.
— Ребёнка в школе заставляют повторять чужие слова и не учат мыслить.
— Диспут – это хорошо. Корнеплоды ещё лучше. И когда же мы будем ужинать? – Это на кухню пришёл дедушка.
— Деда, скажи: «Сидит девица в темнице, а коса на улице» – это что?
— Ну давай вместе поотгадываем. Если скажешь морковка, правильно? Правильно! Морковка – девица, закопана в землю – в темнице, а причёска её зелёная на улице. Но ведь и репка также, и свёкла, и редиска, о которой уже здесь вспоминали, и турнепс.
— Нет, – твёрдо сказала Настенька. – Турнепс не подходит. Он мальчик, а в загадке девица.
Дедушка на секунду задумался:
— Слышишь, сын, а ты неправ. Корнеплод – ответ неверный. Из множества «корнеплод» надо вычесть подмножество «корнеплод мужского грамматического рода». И только разность является ответом на загадку. То есть корнеплоды женского грамматического рода. А то и хрен оказывается в девицах с косой на улицу.
И сын с отцом заспорили, является ли хрен корнеплодом.
А Настенька маме тихо:
— Зимой белый, летом серый. Зайка. Мама, правильно?
— Правильно.
— А зимой и летом одним цветом. Ёлка. Правильно.
— Всё правильно. Только ты папе об этом не говори. Пусть это будет наш секрет.
И две женщины, большая и маленькая, понимающе переглянулись.
Юность

Надо на экзамен со своей бутылкой приходить.

Приятельница рассказала мне по телефону, как 11 января пришла принимать экзамены со своим калорифером. В универских аудиториях дубак. В этот же день звонит другая знакомая. У неё тоже сессия. Спрашиваю, как у них в политехе топят.
— Никак не топят. Про калорифер вовремя не просекла, да и домашний с пол-автобуса. Привезти нереально. Грелась бутылками с горячей водой. Две возле ног, третью в руках на столе держу. Садится напротив очередная синяя птица. И прежде, чем лопотать по билету, просится подержаться за мою бутылку. Говорю: "Ещё чего! На экзамен надо со своей бутылкой приходить."
— Ой! Бутылки пожалела.
— Да что ты понимаешь! Это же студенты. Только дай слабинку. Сперва о бутылку станут греться, потом о тебя саму.
)))))
Юность

Митветь

В каждом классе есть ученик (реже ученица), фамилию которого произносят чаще других. В дочкином классе таким был Женя Смирнов. Такие ученики сидят либо на первой парте, чтобы быть всегда под контролем, либо на последней, чтобы никому не мешал. Женя Смирнов сидел на последней. Но в основном он сидел под партой, а то и лежал. Так легче было выносить нестерпимую скуку школьного обучения. Но в этот день он особенно отличился.
После уроков в 1"В" вошла уборщица протереть пол. Прошлась по рядам, остановилась возле Смирновской парты, а потом бросилась в учительскую искать Зою Степановну.
— Зоя Степановна, идите, посмотрите, что ваш Смирнов отмочил. Я это убирать не буду.
Зоя Степановна, приподняв очки, искоса глянула на лежащее под партой:
— Так. Где Смирнов? Смирнова уже забрали?
— Ещё нет, но папа за ним пришёл. — откликнулся кто-то.
— Немедленно сюда вместе с папой.
И вот у Смирновской парты стоят четверо: уборщица, учительница, Смирнов-папа и сам недоумевающий Женя Смирнов. В дверях хихикают и предвкушают остальные первоклашки. Ну приятно же, когда самому главному оболтусу и драчуну устроят взбучку, да ещё по такому постыдному поводу. Дело в том, что под Смирновской партой лежит куча какашек, сверху накрытая мятой бумажкой в клеточку.
— Это твоя работа? — грозно спросила Зоя Степановна.
— Да. — сказал Смирнов.
И тут все разом на Смирнова закричали.
— Ваш Смирнов меня в гроб загонит, пусть сам это убирает — кричит уборщица.
— Слушай, я всегда знал, что ты идиот, весь в свою маму. Но чтобы настолько! — кричит папа, автоматически нащупывая ремень под пиджаком.
— Женя, если ты захотел по-большому, встал и пошёл в туалет, а не под парту какать.
И вот только тирада Зои Степановны разъяснила туповатому Смирнову, в чём его обвиняют.
— Это не говно. Это медведь. С парты упал и сломался, — заревел обиженный Смирнов. — На труде мы зверей лепили. Я медведя лепил.
Потом он подобрал с пола шесть пластилиновых какашек — четыре лапы туловище и голова. Вряд ли лавры Родена ждут нашего Смирнова в будущем. На мятой бумажке в клеточку было написано: «Смирноф Жиэня Митветь».
Взрослые сконфужено замолчали. Лишь уборщица продолжала ворчать:
— Ага! Митветь. Специально слепил кучу говна, чтобы надо мной поиздеваться.

История это давняя, но сегодня я её вспомнила, когда отскабливала с пола, видимо, жирафа, слепленного Соней мне на ДР. Кто-то его уронил, и кто-то на него наступил. Осмотрела тапки — нет, не я. И тот, для кого «всё в шоколаде», символизирует достаток и изобилие, никогда не отмывал этот шоколад с клавиатуры, стола, монитора и подлокотников кресла.
Юность

(no subject)

Помню себя лет одиннадцати-двенадцати. У нас в классе в то время появилась мода на тетрадки с умными мыслями. Умные мысли мы переписывали друг у друга. И лишь немногие искали их в первоисточниках. Помню, в "Мцыри" наткнулась на умную мысль: "А душу можно ль рассказать?" и тут же занесла её в свой реестр.
Мальчик, который занимался копированием уже моей тетрадки, был большим занудой. Ему, вишь ли, авторов подавай. И если с "Мцырем" всё было просто, то афоризм: "Нет в жизни счастья" оставался без автора. Я нагло вру: Петров. Мальчик с сомнением, но приписывает Петрову авторство хита всех времён и народов.
И я помню состояние своих мозгов того времени. Нет в жизни счастья - мне казалось мыслью глубокой и трагичной, полной безмолвной боли и обречённости.
И если бы волей случая мне бы выключили дальнейшее развитие моих мозгов, то да, я бы без проблем окончила школу. И дальше успешно бы училась. А что для этого нужно, кроме хорошей памяти и горсточки логики. Но моё интеллектуальное развитие осталось бы на уровне 11-12 лет. Не сомневаюсь, что есть следующая ступень развития ума. И с этой ступени моё нынешнее положение не айс. Я глупа, ограничена, непонятлива. Но на эту ступень мне уже не забраться - времени нет, а может быть, и возможностей моего мозга.
Но по крайней мере, меня не ставит в тупик вопрос: почему вот этого человека я считаю глупым, хотя он с отличием окончил школу, старательно учился в институте и тд. Я его считаю глупым потому, что его интеллект застрял в возрасте 11-12 лет. И максима - нет в жизни счастья - ему кажется очень мудрой.
Юность

(no subject)

Одно молодое дарование заявило, что Достоеский ему не нравится. Бредятина, мол, и скучища. Я интересуюсь, да читал ли он вообще Достоеского. Да, мол, читал "Идиота", в школе проходили.
- "Идиота" в школе теперь проходят? Ну и о чём там?
- Да бредятина и скучища. Значит так, одному студенту срочно понадобились деньги. И решил он грохнуть старуху-процентщицу. Но вышла небольшая накладка - не вовремя пришла её сестра. И ту тоже пришлось грохнуть. И всё бы обошлось, потому что там на другом этаже один нарик малярил. И то ли у него был приход, то ли наоборот ломка, только глюканулось ему, что это он тёток замочил. Пошёл и сдался. И его повязали. А студенту - живи и радуйся, и денежки потихоньку трать. Так нет. Он пошёл и во всём сознался. А почему? А потому что идиот. Ну идиот!
Однако. Какое неожиданное, неординарное прочтение!)))))
Бабочка

Две Марии



разу после войны, моя мама, окончив школу, поступила в институт Лесгафта. И были у них на курсе две Марии. Мария большая и Мария маленькая. Речь-то, собственно, пойдёт о большой Марии. А вот Марию маленькую я знаю лично. На момент нашего знакомства, я бы её назвала не маленькой, а кругленькой. Но в 1951 году она весила 42 кг.
А теперь надо описать: как выглядела Мария большая. Гарная дивчина, гренадерского роста, косой сажени в плечах и потрясающей силищи. Первый раз она снесла дверь в комнате общежития, потому что открыла её не в ту сторону. Налегла плечом, дверь и открылась вместе с косяком. Второй раз, когда дверь была закрыта на ключ, а Маруся решила, что «заело». Дёрнула посильнее - дверь и открылась уже с другим косяком.
Приехала она учиться на «учительницу физкультуры». Но Лесгафта как-никак, а кузница спортивных кадров, и Марию тут же приметили два тренера. Один – ядро толкать, другой – молот метать. Сперва отступил ядерщик, когда Маруся его этим ядром чуть не прибила. А когда Марусенька метнула молот вертикально вверх, и тот упал с приличной высоты к её ногам , тут психанул и метатель: «Пошла вон, дубина стоеросовая!» Как-то неважнецки у Маруси было с координацией и быстротой реакции.
Шли занятия по баскетболу. Маруси оказались в разных командах. И вот Маруся большая хватает мячик, поднимает его над головой, чтобы в корзину бросить, и только тут замечает, что мяч чуть тяжелее положенного, потому как на мяче сидит, как Мюнхгаузен на ядре, Маруся маленькая. Маруся большая застыла в раздумьях: так мяч бросить, или сначала стряхнуть то, что на него налипло? Маруся маленькая, оказавшись в результате «борьбы за мяч» на высоте 3 метров от пола, пискнула и с проворностью мартышки спустилась с Маруси большой, как по баобабу. Большая Маруся совершила бросок и, разумеется, промазала. Тренер: «Я понимаю, что в корзину тебе не попасть, но как можно не попасть в щит?»
Но самые тяжёлые проблемы у Маруси были с зимними видами спорта. В тех краях, откуда она прибыла, снега зимой – кот наплакал. И если зачёт по лыжам Маруся кое-как сдала, хотя тренер и бурчал: «Тебе вместо лыжных палок лучше бы костыли выдать», то зачёт по хоккею Маруся большая ждала с ужасом.
Нет, с теорией у Маруси всё было в порядке. Все правила и инструкции Маруся учила наизусть. Разве что буллит, с болит путала. Но вот практика… Марусе предстояло встать второй раз на коньки. Если бы не было первого раза, может быть, Маруся так бы не боялась второго. Как-то поздно вечером, когда на катке никого не было, Маруся решила «попробовать», пока никто не видит. Недели две ходила она с подбитой скулой. Местные остряки гадали: кто же это на Марусину честь покусился? Вроде все парни живы.
И наступило-таки время этого злосчастного зачёта. Надо провести шайбу клюшкой от одних ворот до других и забить в пустые ворота. Встала Маруся на коньки, выдали ей клюшки, и поковыляла Маруся к шайбе, досадуя, что клюшку ей выдали одну, на лыжах хотя бы две палки выдавали. Видя, как у неё всё это получается, тренер кричит: «Маруся, забей шайбу в ближние ворота!»
Маруся добралась-таки до шайбы. Подняла клюшку: размахнись рука, раззудись плечо, и как звезданёт ею по льду. Клюшка в щепки – шайба с места не сдвинулась. «Ладно. – Говорит тренер. – Подъезжай к борту, я тебе новую клюшку дам». «Не, - говорит Маруся. – Лучше вы ко мне. Я без палки ездить не можу». «Вот Фефёла!» Тренер к ней подъехал, клюшку в руки ей сунул. И как-то вот так зачерпнул, что шайба как бы сама в воротах оказалась. «На клюшку, греби до борта, сдала зачёт!» Ой, как Маруся обрадовалась.
И ещё много-много разных баек порассказала мне Маруся маленькая про Марусю большую. А что-то и мама моя припомнила. Но Маруся большая таки стала физкультурной учительницей. Вот какой-то школе счастье привалило!
Юность

Такие вот дети?

Что говорят дети - это что-то! А что они пишут - это что-то вдвойне! На чьём-то деньрождене оказалась рядом  за столом с одним интересным молодым человеком. Разговорились, и он рассказал мне эту историю, которую я сейчас изложу от первого лица.
     "В своей бывшей школе я подрабатываю плотником. Во всяком случае, так написано на том журнале, в котором я ежедневно расписываюсь. Но вот как раз-таки плотницкой работы у меня и нет - столяр, слесарь, стекольщик, паркечик, штукатур-маляр - чёрта в стуле кто, но не плотник - срубы не кладу, стропила не ставлю. Но училки Каштанку от человека не отличают, а уж плотника от столяра - это и вовсе не по силам.
     Прикатываю я на лисапедике на работу в надежде, что ничегошеньки в журнале моём не написано. Сейчас, думаю, распишусь и досвиданя. Ан нет! Завхозиха стоит, журнал мой стережёт, чтобы я, значит, под заявкой не написал, что сделаю в субботу/потом/когда-нибудь/половину/это не ко мне, а к сантехнику/кто сломал, тот пусть и чинит и т.д.
- Видел?
- Что видел?
- На стене у входной двери.
- Что там?
- Ну ты никогда ничего не видишь! Пошли!
     Вышли мы за дверь, и правда, на стене крупными буквами по штукатурке вырезано перочинным ножом до самого кирпича два повелительный глагола: СОСИ ЖУЙ. Но вот что странно, все буквы вырезаны качественно и добротно за исключением одной. В букве Ж средняя палочка как бы другим почерком сделана. Видимо, пришла дежурная училка школу открывать, а тут такой афоризм. И живенько нашла выход из положения, в кармане монетку нащупала и чирик-чирик, и вот уже более благопристойно. Можно плотника дожидаться, то есть меня. Я говорю:
- Я тут плотник, почему я должен фасады штукатурить.
- Ой, ну ты тут конечно перерабатываешься. Замажь и не рассуждай.
     Ладно, думаю, щас быстренько и досвиданя. Беру половинку резинового мячика, жменьку цемента, жменьку песка, водички. Кашка-малашка. Кельмой накидал, затёр. и надпись приобрела свой первоначальный, исконный вид. Потому как в средней палочке буквы Ж цементу не зацепилось, мелковатая она. Завхозиха как увидела, так и взвыла:
- Закрась!
- Потом закрашу.
- Сейчас!
- Сечас я пойду парты чинить в 43 кабинет.
     И ушёл. Через час выхожу - завхозиха водоимульсионкой по свежему цементу мазюкает. А впитываемость разная - максима так и сияет глубиной своего содержания. Я говорю:
- Завтра опять нарисуют.
- Вот типун тебе на язык!
     Я ошибся, нарисовали не завтра, а послезавтра. Чуть в стороне, но так же глубоко, до кирпича, а в буковке Ж средняя палочка хлипенькая. Я злюсь. И тут завхозиха идёт. Я ей говорю:
- Вы этого ЖУЯ вычислить не можите, а я теперь буду всё время фасад штукатурить!
- Скажи, где у тебя чего и сколько сыпать? Я и сама замажу. А то такое безобразие, а тебя полдня ждать надо.
     В общем, замазал я ещё раз. А прихожу на следующий день. На то стене, где вчера замазывали, всё в порядке. Зато на другой от двери стене скотчем приклеена половинка плаката: ЧА и ЩА пишет... ЧУ и ЩУ пишет..., а что там было на другой половинке плаката - тайна во языцах. Я уже заранее злюсь, иду на второй этаж, а мне навстречу завхозиха с мастерком и половинкой резинового мячика. Идёт, сияет как именинница. Я было рот открыл, чтобы сказать по теме что-нибудь. А она небрежно кивнула и проплыла со своими девайсами в кабинет директора. Дверь на секунду открылась, и я слышу: "Герострат... храм Артемиды Эфесской..." Нет, думаю, вот про Герострата это зря. Случись что - жменькой цемента не отделаешься.
     Потом дверь открывается, выходит зеленоватый шкет с половинкой мячика, за ним пунцовый папа, держа шкета на прицеле кельмы. Уж как этого ларошфуко вычислили - я не знаю. Но надписи прекратились, уже хотя бы потому, что камеры слежения привинтили."